мастерская ЗАБЕЛИНОЙ | тел.: +7 (910) 941-0323 | e-mail: masterzabelina@mail.ru

David Darom. CUSTOM KNIFEMAKER: NATALIA A. ZABELINA, RUSSIA
Книга «The world of Art Knives». Том 11, 2014.
Алёна Левашова. ДВА ТАЛАНТА ОДНОЙ ГАРМОНИИ
Журнал «Pro рез». № 2, 2014.
Мария Март. НЕЖНАЯ СТАЛЬ
Газета «Аргументы и факты». № 46, 2013.
Роман Кейлин. ОЛЬГА ХАБАЛОВА
Международный журнал «R.I.F. Холодное оружие | Мир мужчин». № 15, 2013.
Роман Кейлин. НАТАЛЬЯ ЗАБЕЛИНА
Международный журнал «R.I.F. Холодное оружие | Мир мужчин». № 8, 2012.
Анжей Рубан. ТУЛЯЧКА ОТКОВАЛА САБЛЮ ДЛЯ РОЗЕНБАУМА
Газета «Слобода». № 45, 2009.
Анжей Рубан. НЕБЕСНЫЙ «ГОРОД» МАСТЕРОВ
Еженедельник «МК в Туле». 28.10—04.11.2009.
Анжей Рубан. ТУЛА НА «КЛИНКЕ»
Еженедельник «МК в Туле». 18—25.11.2009.
Алёна Шперова. КУЗНЕЧНЫХ ДЕЛ МАСТЕР
Газета «Жираф». № 12 (20), 2007.
Анастасия Прокудина. МАРШ БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА
Слова и ноты песни
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

David Darom. The world of Art Knives. Том 11, 2014.

Custom Knifemaker:

Natalia A. Zabelina, Russia

In 1995, by pure chance, I visited a private forge and felt the great excitement caused by the inconceivable process of working with steel and fire. Then and there I decided that this was what I want to do! Later, after acquiring some of the needed knowledge, I decided to become my own master and planning to choose my own path in the world of knife art.

Searching for my own style for several years, I realized in 2001 what I needed to do. I chose to create my own style difficult as may seem to be. But to me, the more it was complicated, the more interesting it became! I felt the need to embed my feelings and moods and glimpses of my inner worlds in my blades, forging Damascus steel to express beauty that can be found in plain steels. I also found great satisfaction in designing complex blade shapes and grinds that are different and experimental. I enjoy constantly experimenting, and usually breaking rules and traditions with the blades that I create. Here in Russia I am trying to create a small revolution in the approach and in the way people respect hand made knife making.

I love to use natural materials as much as possible. Among these are various fine and exotic woods, tusk, horn, coral, etc., and usually avoid using precious metals. I am working together with a most talented artist Olga Khabalova, who constantly inspires me into generating new ideas on how to decorate knives. Her ideas also encourage me into forging new forms, and new Damascus patterns that descend into my mind like an avalanche. These initiate complex, interesting and delightful adventures with various patterns of Damascus steel!

В 1995 году, попав совершенно случайно в частную кузницу и увидев, с каким наслаждением создают что-то недосягаемое для моего сознания, я поняла — это моё! Некоторое время спустя, получив багаж знаний, я ушла из подопеки учителя в свободное плавание, понимая, что развиваться так, как я хочу, смогу только в одиночку.

Долгое время пыталась найти свой почерк и в 2001 году совершенно точно для себя поняла, что мне нужно — отойти от традиций и создать новый виток в истории оружейного дела. Кажется неподъёмной задача?! Но чем сложнее, тем интереснее! В своих работах я стараюсь показать возможности человеческого труда, закладывая информацию внутреннего мира (переживаний, настроения и т.д.). Дамасская сталь, и только она, может выразить красоту холодных металлов. Также я делаю большой акцент на форме клинка. Благодаря тому, что имею огромный опыт в слесарной обработке, я создаю новые виды заточек — «неправильных», но идеальных граней, не боясь услышать в свой адрес слова: «Вы делаете неправильно». Я человек, который всегда отходит от правил, экспериментирует и не боится конечного результата.

Здесь, в России, я создаю некую революцию в изготовлении ножа, подхода к работе и величайшего уважения к созданному изделию. Я стараюсь как можно меньше использовать драгоценные металлы и как можно больше природного материала (натуральные породы дерева, бивни, рога, кораллы и др). Работая с одной из талантливейших художниц Ольгой Хабаловой, я учусь и впитываю, как губка, безупречный подход к работе. Идеи, которые рождаются у неё в голове по поводу очередной отделки моих клинков, заставляют мой мозг работать с большей отдачей, и руки начинают ковать новые формы, новые идеи дамасского рисунка, которые просто лавиной сходят в моё сознание, и начинается сложная, интересная, приятная работа с самым благодарным материалом — дамасской сталью!

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Алёна Левашова. Pro рез. № 2, 2014.

Два таланта одной гармонии

Наше интервью: «Друг с другом звёзды их свели»
Наталья Забелина и Ольга Хабалова

Отход от стереотипов зачастую даёт неожиданный и ценный результат. Сама жизнь учит нас тому, что свобода от отживших ограничений восприятия приносит замечательные плоды. А истинное творчество вообще не терпит оков.

Именно поэтому меня, ножевого эксперта и дизайнера, совершенно не удивляет, что один из самых перспективных, гармоничных и профессиональных тандемов в России (и не побоюсь добавить — в мире), создающих авторские ножи, — это девушка-кузнец Наталья Забелина и художник Ольга Хабалова. Когда речь заходит об этом маленьком творческом коллективе, самое подходящее определение: «Друг с другом их свели звёзды». Однако работать вместе они начали не сразу...

С Наташей я познакомилась в 1995 году в мастерской у Валерия Коптева, известного тульского кузнеца. Ей было 17 лет, и она только-только начала учиться и работать у него. Произошло это, как она сама признаётся, случайно, когда она «за компанию» пришла со своей сестрой к мастеру домой. В это время она заканчивала школу и находилась на распутье — чем заниматься дальше? Всё детство и юность Наталья профессионально занималась лёгкой атлетикой и решала — продолжить индивидуальную спортивную карьеру или пойти в тренеры.

«Ни то, ни другое», — шепнула на ухо судьба и привела её к Коптеву. Валерий собирался на ножевой фестиваль в Канны, и по комнате были разложены ножи с дамасскими клинками, готовые к путешествию. К ножам Наталья всегда относилась равнодушно, о кузнецах знала лишь понаслышке, в основном из русского фольклора, а видеть «служителей Гефеста» живьём ни разу не приходилось. А ведь жила она в городе оружейников — Туле! Поэтому девушка с радостью откликнулась на предложение мастера посетить его кузню. Небольшое деревянное помещение с горном и разнообразными инструментами произвело впечатление случайного прикосновения к тайне. Посреди кузни стояла наковальня, на ней лежала кувалда весом двенадцать килограммов. Валера всегда любил подшутить. Глядя на любознательную посетительницу, он спросил: «Поднимешь?» Наташа легко подняла кувалду. Валера удивился и сказал: «Ну-ка, махни!» Наташа «махнула»...

«Приходи завтра на работу», — сказал Валера и тем определил будущее талантливого кузнеца Натальи Забелиной. Интуиция подсказала ей, что стоит попробовать, надо за такое дело зацепиться. Неизведанное всегда привлекает. «Пусть готовые ножи эмоционально не трогают, зато процесс их создания — это точно моё», — почувствовала девушка, открыв для себя главный принцип любого творчества: «Без любви к процессу не получится хорошего результата». Для Натальи процесс оказался важнее результата, и именно эта энергетика творческого драйва и удовольствия от работы транслирует себя через её готовые клинки. Может быть, потому она с самого начала относилась к ножам как к произведениям искусства.

Обучение у Валерия продлилось три года и проходило в формате «смотри и учись». Никаких формул, почти никакой теории, сплошная практика. Сначала работа молотобойцем и ассистентом, дальше — постижение азов «слесарки». В таких условиях только очень упрямый, интуитивный и одержимый, в самом высоком смысле этого слова, человек мог освоить основы мастерства. У Натальи эти качества присутствовали в избытке. Сейчас уже к ней самой просятся в ученики, но она отказывает. «Почему?» — спрашиваю я. «Понимаешь, я не уверена, что смогу научить даже сына, — отвечает Наталья. — Для этого нужен особый характер, не у каждого он есть. Тут необходимы упорство и чутьё. Нужно влюбиться в эту работу, это главное. Трудолюбие, знания, теоретическая база — безусловно, ценные составляющие. Но без любви они бесполезны. Только любовь порождает чутьё, без которого с дамаском работать невозможно. Ковка — это нечто...» — Наталья задумывается, подбирая слова. «На кончиках пальцев и на краю сердца?» — подсказываю я. «Да» — отвечает она.

В 1998 году Наталья решает уйти в свободное плаванье и начать работать одна. Как она объясняет — ей захотелось самостоятельности и независимости. Осенью того же года нож её изготовления «Фантазия» экспонировался на выставке «Наши имена», проходившей в ГИМе (Государственном историческом музее). Это была первая выставка с её участием. Позже она вступает в новое творческое объединение — Гильдию мастеров-оружейников. Однако стремление идти своей дорогой, открывать свои двери и заставляет её через пять лет покинуть гильдию. Она стремится к самореализации и хочет уйти от «школы» и стереотипов отношения к ножу как к бытовому предмету, освободиться от функционального подхода, сделать свои изделия арт-объектами.

Безусловно, функциональность присутствует во всех её работах. «Её во мне выдрессировали, я постоянно держу её в голове, — признаётся Наталья. — Конструкция клинка, его режущие свойства, безусловно, подразумеваются, но я всегда стремлюсь сделать нож произведением искусства, найти своё направление, которое должно проявляться во всём — в новом рисунке дамаска, в необычных линиях изделия, в нетрадиционной "слесарке"». Она убеждена, что к каждому клинку нужен свой индивидуальный подход. Это как в семейной паре — если не получается найти контакт с «железкой», клинок не состоится. Если чувствуешь, что не получается, нужно отложить ковку, подумать, проанализировать, настроиться и найти подход.

«Когда ты работаешь с дамаском, то он работает с тобой. Ты воспринимаешь его на равных, и он оживает. Поэтому так мало сейчас осталось настоящих кузнецов, — убеждена Наталья. — Большинство делают не дамаск, а деньги. И это ещё один важный принцип творчества: «Если изначально думаешь не об изделии, а о заработке, работа не получится.». Думать надо о вещи, а не о том, сколько хочешь на ней заработать». Сейчас, по её мнению, авторское оружие не развивается, оно застыло в некоторой «точке замерзания». «Я хочу доказать своими ножами, что можно сделать живую вещь, устремлённую в будущее», — говорит она.

За два года до встречи с Олей Наталья сформулировала для себя, зачем она вообще занимается ковкой: чтобы открыть новое направление в авторском холодном оружии. Вот так, ни больше ни меньше. «Что ты под этим подразумеваешь?» — спрашиваю я. «Во-первых, это высокий уровень ручного труда, качество работы с материалом в целом. Во-вторых, изначальная «коллекционность» изделия. Нож должен проектироваться, создаваться и восприниматься как картина, как произведение искусства. Это предмет для любования, а не дорогая игрушка, чтобы порезать колбасу. В‑третьих, это бесконечно непредсказуемая работа с дамаском. Я делаю дамаск восемнадцать лет, и он до сих пор для меня «терра инкогнита», каждый раз преподносит сюрпризы и не перестаёт удивлять. Если бы работа с ним превратилась в рутину, я бы давно всё бросила», — объясняет Наталья.

«А ещё, — признаётся она, — я не могу сделать клинок для агрессивного заказчика. Он просто не выходит физически: у меня гаснет горн, сопротивляется металл, дамаск «не идёт». Сколько я ни пробовала — ни разу не получилось».

«В таком случае, как у тебя получается применительно к ножам сочетать функциональность и отсутствие агрессии?» — уточняю я. «Очень просто. Функциональность ножа — да. Цель использования его в качестве предмета, могущего принести вред, — нет. Только защитная функция, если уж говорить об использовании. Я стараюсь воспитывать своего коллекционера. И я мечтала встретить партнёра, который бы не просто оформлял мои клинки, но творил бы на одной волне со мной».

Когда человек чётко формулирует для себя своё желание, оно реализуется. «Рано или поздно, так или иначе», как говорил персонаж произведений Макса Фрая. Мечта Натальи материализовалась в виде письма от художника Ольги Хабаловой летом 2011 года.

Ольга родилась и выросла в Цхинвале и переехала в Москву в 1992 году, когда в Южной Осетии началась война. В родном городе она окончила художественное училище имени Туганова. Вспоминает, как однажды во время обстрела сидела с другими ребятами на уроке и писала натюрморт — тоже своего рода «одержимость». В Москве она поступила в Суриковский институт на факультет станковой живописи, а через три года отправилась в «свободное плаванье». Она решила заняться дизайном.

За восемнадцать лет работы в этой области Ольга перепробовала всё, что можно, от разработки эскизов наградных медалей и значков до дизайна упаковки промышленных товаров. Профессионально освоила рекламную фотосъёмку, занималась разработкой логотипов, корпоративных стилей, макетами полиграфической продукции. Потом Ольге, по её собственным словам, «надоело работать на помойку» и захотелось что-то изменить в своей жизни, посвятить себя искусству. Но какому искусству! Ответ пришёл в виде заказа на съёмку коллекции складных ножей, о которой попросил знакомый. Первая партия из десяти складников лимитированных коллекций фирм Rockstead, Chris Reeve, Benchmade и других «снесла ей крышу». «Я впервые увидела такие ножи, такой дизайн, такое качество исполнения и поняла, что больше не хочу заниматься ничем, хочу делать ножи, хочу делать красивые ножи, — рассказывает Ольга. — Я стала собирать всю доступную информацию о дамаске, штучных ножах. Какое же это бескрайнее поле для самореализации!»

Определившись с желаниями, она принялась искать пути достижения своей цели. Перебирая в сети фотографии клинков, она натолкнулась на ножи с клеймом в виде листика. От них пошёл мощный резонанс, клинки звучали, звали. В Интернете Ольга выяснила, что «листик» — это знак Натальи Забелиной. Месяц она искала в сети Наташины контакты, пока ей не попалась на глаза фотография с выставки «Клинок», где в витрине Гильдии мастеров-оружейников вверх ногами зеркально отразилась визитка с вожделенным адресом. Как говорится, обыкновенная мистика и никакой магии. Перевернув визитку в фотошопе и вычислив нужный ей e-mail, Ольга написала письмо с просьбой сделать на заказ клинок и взять себя в ученицы. Через две недели девушки договорились о встрече, на которую Ольга принесла толстую стопку своих эскизов, 25 листов. Так началось их сотрудничество.

На осеннем «Клинке-2011» первым проектом тандема стал нож «Дух Венеции». Художественная идея отделки готового клинка принадлежала Ольге. Необычному, сложному, можно сказать, скульптурному клинку Ольга решает противопоставить резную рукоять простой формы. Уже в этой вещи чувствуется взаимопонимание создателей ножа.

Далее последовала серия из нескольких ножей, в которых девушки экспериментировали с материалами, фактурами, цветом и скульптурными формами. Нож «Игра» (2012 г.) ассоциативно отсылает нас к шахматам. Средства художественной выразительности и создания образа — это чёрный и белый цвета, графичность дамаска и скульптурность тёмно-коричневой рукояти.

В ноже «Пионы» (2012 г.), напротив, щедро используются цвета: разнообразные оттенки дамаска, яркие цвета капа ольхи на рукояти. Светлая часть обкладок выполнена из бивня мамонта и украшена тончайшим скримшоу, изображающим цветущие пионы. Кстати, клинок для «Пионов» был тем самым, который Ольга заказала в их первую встречу.

Чаще всего Ольга отбирает себе самые необычные из Наташиных клинков и придумывает к ним отделку. Таких «ожидающих» у неё уже собралась целая коллекция. Иногда тему для ножа предлагает заказчик, но в подавляющем большинстве случаев автором сюжетов и художественной идеи является Ольга. Она же делает эскизы и выполняет отделку. Вот где пригодилось профессиональное художественное образование и врождённые способности! Ольга одинаково хорошо справляется с объёмной резьбой и графичным скримшоу, дизайном ножа в целом, эргономичными формами рукояти и тонким балансом отдельных деталей изделия. Везде она идёт от образа и предлагает отделку такую же неожиданную, как клинки Натальи. Однако везде отличительной чертой её отделки является уместность художественных средств и высочайшее качество исполнения, не побоюсь сказать, перфекционизм.

Для серии ножей «Комедианты» (2013 г.) и ножа «Гойя» (2013 г.) она использует исторические памятники искусства, и этот качественно иной подход к ножу — дань уважения культурному наследию человечества через свои произведения, то, что называется «оммаж» (признание). На обкладках «Комедиантов» воспроизведены гравюры блестящего художника эпохи позднего Возрождения Жака Калло, в ноже «Гойя» — гравюра испанского художника эпохи романтизма Франсиско Гойи «Сон разума порождает чудовищ».

Работа «Средневековье» стала новым этапом в совместном творчестве. Это — кабинетная композиция, в которой нож является неотъемлемой частью скульптуры.

Ножи Натальи и Ольги могут быть минималистичными (нож «Маленький принц» 2012 г.), лаконичными и изысканными (нож «Амир», 2013 г., нож «Ирбис», 2012 г.), элегантными и современными (нож «Кольцо», 2013 г.), скульптурными и мистическими (нож «Дух подземелья», 2013 г.) или нарядными и необычными (нож «Аленький», 2013 г.) — какими бы разными ни были работы, выходящие из мастерской Забелиной, всех их объединяет одно — чувство вкуса, стиля и качество исполнения. Это действительно произведения искусства.

«Как, по-твоему, хорошо, что у Ольги есть художественное образование?» — интересуюсь я у Натальи.

«Это её огромное преимущество. И то, что она не оружейник, — тоже. Это свежий подход к отделке и восприятию ножей», — следует ответ.

После разговора с девушками я поняла, в чём заключается секрет гармонии их ножей — в совпадении философии творчества их создателей. Они обе не воспринимают нож как предмет агрессии, могущий принести боль, поэтому делают его максимально красивым. По их мнению, нож, сознательно сделанный для причинения вреда, становится «моральным уродом», он некрасив. «Главное в ноже — красота, — говорит Наталья. — Мы стараемся гуманизировать нож как объект материальной культуры». Ольга с ней согласна. Пережив войну, она стала делить людей на тех, кто её видел, и тех, кто не видел. Теперь, через ножи, украшая и гармонизируя их, она старается улучшить и исправить этот мир, порождающий агрессию, войну и страдания.

«Скажи, Оля хорошо чувствует твои клинки? Она предлагает наилучший вариант отделки для них?» — спросила я Наталью в заключение нашей беседы.

«Никто не сделает лучше. Мне очень с ней повезло», — ответила Наталья.

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Мария Март. Аргументы и факты. № 46, 2013.

Нежная сталь

Лучшие в мире клинки делает... девушка

Тульский кузнец Наталья Забелина делает клинки из дамасской стали, за которыми гоняются коллекционеры со всего мира.

Правда, уточняет Наталья, не со всеми заказчиками она готова работать: «Если чувствую, что человек способен применить оружие, которое мне заказывает, не соглашусь делать для него клинок, потому что для меня это не оружие, а произведение искусства. Настоящие ценители, прежде чем взять в руки клинок, надевают перчатки».

А началось кузнечное дело для Наташи... с вышивки. Известный тульский кузнец Валерий Коптев, земляк Натальи, собирался в Канны для участия в международной выставке. Свой клинок он должен был представлять на столе, покрытом тканью. Валерий заказал старшей сестре Наташи, известной мастерице, скатерть с ручной вышивкой. Готовую скатерть сёстры принесли кузнецу домой вместе. «Я-то думала, что кузнецы остались только в сказках, а оказывается, нет!» — говорит Наталья. — «Кузница с горящим горном произвела на меня впечатление. Валера это заметил. Он показал мне 12‑килограммовую кувалду: «Сможешь поднять?» — «Смогу.» — «А замахнуться?» — «Да замахнусь.» — «Тогда приходи завтра работать.»

«Золотой коридор»

Этот короткий разговор изменил жизнь 16‑летней Натальи. Она до сих пор удивляется, как Валерий сумел так её прочувствовать — разглядеть в старшекласснице будущего талантливого кузнеца. Первые месяцы Наталья убиралась в кузнице, колола дрова, а когда для горна привозили по 6 тонн кокса, она разгружала его вёдрами наравне со всеми.

Потом Валерий стал потихоньку подпускать девушку к работе. Через полгода Наталья уже сама ковала сталь, обрабатывала клинок. «Для дамасской стали надо взять три разных металла, одинаковых по свойству, всё это сваривается электросваркой, — объясняет Наталья. — Затем раздувается горн, он даёт температуру около двух тысяч градусов. И здесь важно уловить «золотой коридор» — температуру, при которой стали варятся в одно целое. «Коридор» очень маленький. Чуть передержишь — всё разлетается, недодержишь — ничего не клеится. В этом коротком «золотом коридоре» и делается та самая знаменитая дамасская сталь. Три исходных металла — как слоёное тесто, которое ты мешаешь, складываешь, опять мешаешь. Потом делаешь узор на стали: мозаику, «дикий» дамаск и множество других.

Каждый клинок неповторим, даже я не смогу сделать два одинаковых. Иногда от получившегося узора зависит форма изделия: задумываешь одно, а видишь рисунок — и делаешь другое»

«Золотой коридор» Наталья чувствует глазами, поэтому и работает без маски, хоть это опасно и зрение садится. Не менее опасно работать на точиле — в глаза летят окалина, камешки. Раньше Наталья в случае травмы ездила к окулистам, те делали заморозку и извлекали из глаза предмет. Теперь, чтобы не терять время, она сама наловчилась и делает эту «операцию» зубочисткой.

Красота труда

Кузнечным делом она занимается 18 лет, но, по собственному признанию, лишь в последние три года достигла высот, благодаря которым её узнали за рубежом. Стали приглашать на международные выставки, разместили о Наталье статью в самом престижном профессиональном издании на английском языке. Учеников у неё пока нет: «Наверное, во мне эгоизм играет. Пока не хочу ни с кем делиться наработанными секретами, в кузницу никого к себе не пускаю, кроме художника-дизайнера Ольги Хабаловой, она делает рукоятки для моих клинков из редких материалов: бивней мамонта и носорога, чёрного дерева».

Среди коллекционеров — клиентов Натальи не только мужчины, есть и женщины, которые раз в полгода заказывают новый клинок. И конечно, оружие от Забелиной есть в коллекциях известных людей. Например, у Александра Розенбаума есть сабля и нож, сделанные Натальей. Увидев саблю, певец воскликнул: «Это моё! Удивительно, как мастер угадала мой характер».

Когда-то Наталья мечтала об олимпийском «золоте» в лёгкой атлетике: «Я профессионально занималась спортом, и, когда Валера пригласил к себе в кузницу, я всю ночь не спала, принимая решение, идти или не идти. Спорт и кузница во многом похожи — и там, и там титанический труд. Последние 18 лет я достигала новых высот в работе с металлом, старалась, чтобы у меня получался «живой», а не «мёртвый» дамаск. И в следующие 18 лет тоже есть чем заняться, ведь работа с металлом — это бесконечное творчество. Я не стремлюсь доказать всем и не бью себя в грудь кулаком, крича о том, что мои клинки самые красивые и самые крепкие на свете. Я просто имею возможность показать красоту человеческого труда... Надеюсь, получается».

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Роман Кейлин. R.I.F. Холодное оружие | Мир мужчин. № 15, 2013.

Ольга Хабалова:

«Хочется создавать вещи, которые хочется создать...»

— Итак... Давным-давно, в одной далёкой стране...

— Не такой уж и далёкой. Родилась в Южной Осетии, росла, ходила в школу, и вскоре моя страсть к рисованию, которая, как оказалось, родилась вместе со мной, заставила моих родителей отдать меня в Дом Пионеров, где был кружок рисования. Преподавателем моим была Санжеровская Анастасия Владимировна, всё самое важное я узнала благодаря ей. Потом пришло время идти дальше, начались другие специальные заведения, где лучше, чем везде, развивают твои возможности. Семья у меня замечательная: мама — учительница английского языка, папа управлял химическим заводом (сейчас бы его называли «бизнесмен»), сестра у меня историк-архивист, но наше время внесло некоторые коррективы, и она работает в логистической сфере. Родители никогда не мешали нашим увлечениям, в детстве я была очень подвижным ребёнком, очень любила велосипеды, скейтборды, беготню и прочие детские радости. За всю свою детскую подвижную жизнь я сменила все марки велосипедов, которые выпускались на тот момент советской промышленностью. А мой дедушка — полковник Павел Дмитриевич Тедеев, он был моим героем, прошёл всю Великую Отечественную войну. Он научил меня всему, что можно сделать руками, обо всех инструментах я узнала от него, в его мастерской было всё, что только можно было себе представить. Я просто обожала проводить время у дедушки и наблюдать, задавать вопросы и при этом иметь возможность самой что-то смастерить. У него были золотые руки: сам построил дом, трёхэтажный с гаражом, самостоятельно сделав все расчёты по пропорциям замешивания цементной смеси... Самое удивительное было то, что, когда у нас произошло землетрясение, наш дом был единственным, который уцелел полностью, без единой трещинки, во всей округе. В общем, нам с сестрой повезло с родными. Спасибо им за это! Позже, когда я начала работать с ножами, семья сначала скептически относилась к этому, пока не увидели мои работы. Потом стали меня поддерживать в этом, теперь с интересом следят за всеми новостями от меня. Говорю же — повезло!

— У тебя в детстве и ножи были?

— О, да! В детстве очень многие, если не сказать все, фанатели от фильма «Рэмбо». Я тоже немного фанатела от него, но, скорее, даже не от героя Сталлоне, а от его огромного боевого ножа!

Помню, папа принёс таких же размеров охотничий нож, я тайком его забрала себе, а потом и выпросила, соорудив из него почти точную копию Рэмбовского ножа. У соседа был точильный станок, и я попросила его нарезать мне зубцы на обухе, выменяла свою бейсболку на ножны у знакомого пацана... В общем, я вертела нож, протирала, вкладывала в ножны и клала на место — это был мой ритуал. Возможно, всё, чем занимаюсь сейчас, подсознательно было заложено в каком-то из участков моего сознания, и вот пришло время... Хотя я даже не подозревала, что в дальнейшем это станет моим занятием.

— Потом ты подросла... и?

— ...и обстоятельства вынудили нас переехать в Москву, где на тот момент жили наши родственники, и уже дальнейший мой рост проходил в белокаменной столице. Меня заинтересовал графический дизайн, компьютеры и всё, что можно создать посредством этих замечательных машин. Я очень активно занялась графическим дизайном и проработала в этой области почти восемнадцать лет. Трудилась в полиграфической сфере и знаю всю подноготную изнутри, от рождения идеи до конечной её реализации. Параллельно с этим, меня увлекла за собой фотография...

— Тогда рассказывай, как это началось!

— Началось всё с моего арт-директора, который был профессиональным фотографом. Мы много фотографировали по работе и для рекламы, для каталогов и прочего. От него же мне достался мой первый профессиональный цифровой фотоаппарат. Мы вместе ездили в разные места, он учил меня азам фотомастерства, технической части и вообще многим вещам. Меня просто пленила фотография — и через какое-то время просто уже не могла без этого жить. Я видела мир кадрами и иногда, когда со мной не было фотоаппарата, а в этот момент передо мной был какой-нибудь потрясающий кадр из жизни города или освещение волшебное, я просто жутко страдала от упущенной возможности запечатлеть это. Опять же, это очень мне понадобилось в моём увлечении ножами. Ну и теперь, без фотографии я как-то совсем не представляю себя, мы, можно сказать, обручены с ней и будем вместе до конца. Было прочтено множество книг о великих фотографах прошлого века и современных мастерах. Это лучшие учителя, ведь, изучая их работы, ты анализируешь, ты наблюдаешь, как всё выстроено: композиция, свет, сюжет и многое, многое другое. Но учиться можно только технике, а вИдение тебе никто не сможет преподать, ибо здесь уже начинают работать другие механизмы — это твой внутренний мир.

— А теперь: как свела жизнь тебя и Наташу Забелину?

— Как-то раз ко мне обратился заказчик с просьбой сфотографировать его коллекцию ножей. Я согласилась, и он принёс первую партию. Когда увидела всю эту красоту — у меня просто «почва из-под ног ушла». Я села и, окутав себя паутиной Интернета, начала рыть всё, что, так или иначе, может быть связано с этим делом: как, из чего, кто... И наткнулась на клинки, которые меня поразили своей какой-то невероятной красотой и энергетикой. Увидев клеймо на них, стала искать автора и наткнулась на фамилию Забелиной. Меня поразило, что это не просто возможно, но и то, что это делает женщина! С трудом разыскала её электронный адрес и, набравшись смелости, написала ей письмо. До неё я уже писала некоторым кузнецам, но так и не дождалась ответа, и потому не особо ждала какого-то отклика с той стороны. Через пару дней мне ответила сама Забелина и согласилась сделать мне клинок. Я была на седьмом небе от счастья, хотя и не представляла, что с этим дальше буду делать. А уже через две недели мы встретились, и она передала мне мой первый в жизни клинок, сделанный специально для меня. А уж дальше всё началось с того, что я предложила ей свои услуги по фото, и мы договорились, что я сфотографирую ножи, которые тогда были на руках у неё, и затем приеду в Тулу, чтобы отснять материал для буклета. А первый совместный проект... Как такового, проекта не было. Наташа попросила меня проработать и слепить модель для клиента с ацтековской тематикой, и я взялась. Потом мы решили сделать нож, и первой моей работой совместно с Наташей стал нож «Дух Венеции». Тут всё и завертелось. Я переехала из Москвы в Тулу, чтобы быть как можно ближе к процессу создания, и пошло-поехало...

— Как вообще создаётся нож? В частности, тобой?

— У меня всегда есть в голове какие-то мысли, которые крутятся и не дают жить, пока не выплеснешь всё это на бумагу. Я к тому времени создала небольшую кучу эскизов ножей. В основном, меня очень привлекала геометрия и форма ножей. Особо не задумывалась над материалами, так как ещё не знала о том существующем разнообразии, и все эскизы сводились к чистым линиям. Но, когда увидела и поняла, какое многообразие возможностей раскрывается с использованием того или иного материала, всё стало понятно. Только бы хватило сил и времени создать все те вещи, которые хочется.

Рождается всё просто: ты видишь что-то в природе, источник света преломляющийся, оперение птицы, облака, цветы, какие-то формы, сны... да, и сны участвуют в этом процессе, очень многие вещи мне снятся. И тогда я просто сажусь и прорисовываю вчерновую ту форму и те материалы, которые бы использовала для этого. Вот так всё и происходит. Заказы? Ну... Времени нет, к сожалению, для заказов, но, если обращаются знакомые коллекционеры, то берусь за работу, и, опять же, это ножи. Теперь меня это волнует больше всего, к тому же, всегда есть возможность вживую, так сказать, увидеть массу вещей, которые только на картинках в Интернете или в книжках видела, а тут они перед тобой, и ты можешь их изучить досконально.

— Есть ли только тобой придуманный нож, от начала и до конца?

— Да, есть, это нож «Игра». Мне очень хотелось «порезать» лошадь, и я прорисовала эскиз. Наташа отковала мне клинок, и мы создали этот нож. Но, в основном, мы работаем в таком тесном творческом симбиозе: один подумает, другой озвучит, все наши ножи — это и мои, и Наташины идеи, всё очень тесно переплетается! Её клинки — это вообще целый мир, космос, в каждом из них видишь уже заложенную идею: в рисунке мозаики, в форме и цвете, если он оксидированный, и ты просто ловишь этот характер, и когда тебе удаётся правильно всё словить, выходит очень интересная работа. Почти всегда получается то, что задумано. Иногда только в процессе отделки можно заменить тот или иной материал — вдруг понимаешь, что другое будет более ярко подчёркивать характер ножа. А ковать... Конечно, я попробовала, но поняла, что ковка дамаска — это дар, надо чувствовать металл, и мне, как ни прискорбно это признать, не дано. И — да, я работаю только с Наташиными клинками.

— А чем именно ты занимаешься?

— Помимо полного процесса «одевания» ножа, ещё занимаюсь скримшоу, пирографией, резьбой и гравировкой. Работаю с деревом, костью, бивнем мамонта. Особых предпочтений нет, но очень нравится работать с бронзой и с бивнями. Что было сложного в работе? Самым сложным для меня оказалось сделать мои первые резные ножны из стабилизированной древесины, я сама же этот эскиз и создала и потом недельку его ваяла. Так вот прорисуешь иногда и потом кроешь себя последними словами в муках, бывает и так. И идеи не сразу в жизнь воплощаю — как правило, всё это ещё какое-то время вылёживается, почти как вино... Это увлекает очень, несмотря ни на что.

— То есть, ты увлекающийся человек?

— Да не то слово! Бывает, отвлекаюсь, но, когда работа занимает все мои мысли, то мне просто жутко сложно оторваться от неё, и я делаю её, пока не закончу. Отдыхать не люблю, но привести мысли в порядок люблю (называю это «лениться»), а вообще в такие дни, когда ты не работаешь ни над чем, в голове принимаюсь за какую-то работу и полностью весь процесс у меня происходит в мыслях. Не могу это объяснить, но это как мой гид: порезала какую-то вещь в голове, уже вплоть до выбора резца или бора — сесть и порезать руками в реальности уже не представляет никакой сложности для меня. Сколько себя помню, была трудоголиком, помногу работала без сна, по четверо суток, но потом, с возрастом, фанатизма поубавилось...

— Когда впервые родилась идея сфотографировать нож?

При встрече с Наташей, конечно же. Когда я предложила ей сфотографировать её ножи, к тому времени у меня уже был большой опыт предметной съёмки. Сфотографировать нож — это очень сложная и кропотливая работа, ведь у каждого ножа есть грани, он сделан из разных материалов, тёмных, светлых, и всё это — сложная задача. Выставить правильно экспозицию, свет и ещё много нюансов, о которых, как правило, не все догадываются, так что для меня это очень серьёзная и полноценная работа. И нет разницы, какой нож фотографировать — складной или с фиксированным лезвием, они оба требуют к себе одинакового внимания. Работаю обычно в своей студии на дому: профессиональный импульсный свет для удовлетворения необходимых потребностей, много фонов для разнообразных задач, в общем, полный набор для полноценной работы. Естественно, я владею большинством графических редакторов, от Photoshop и Illustator до InDesign и многих ещё других специфических программ. Без этих программ невозможно создать ни каталог, ни книгу, ни какую-то цифровую иллюстрацию, а работа в Photoshop необходима — задачи бывают разные, от стилизации до монтажа, и Photoshop даёт массу возможностей для реализации этих задач.

— А у тебя самой нож сейчас есть?

— Да, у меня есть нож Наташиной работы, сделанный полностью ею. И ещё парочка ножей японского мастера Hattori.

— Недавно ты побывала вместе с Наташей на нашей выставке в Израиле... Какие впечатления от страны?

— Израиль меня поразил! Я была в восторге от него, меня потряс Иерусалим, его пленящие улочки... Мы ехали в машине на встречу с Давидом Даромом, и я просто умирала от сожаления, что прямо сейчас не могу попросить остановиться, чтобы вдохнуть немного этой атмосферы. Очень понравился оттенок, тон города, этот мягкий обволакивающий песочный цвет, разбавленный зеленью листвы и цветов, это что-то волшебное просто! Что же касается встречи с Даромом, то до последнего не верилось, что это с нами происходит. Он очень душевный и располагающий к себе человек. Мне было приятно находиться рядом с таким увлекающимся мастером своего дела, и одно терзало, что моё нелучшее владение языком очень мешало. Хотелось бы побольше узнать о его методах работы над книгами... Но, как говорится, хорошего понемногу, может, когда-нибудь ещё повезёт и мы снова встретимся с ним. Я бы хотела ещё раз вернуться, и думаю, что это случится.

— Ты много достигла в работе. Довольна результатом? А поделиться опытом не хотелось бы?

— Иногда бываю довольна, но всегда есть червячок внутри, который заставляет шевелиться и постигать новые техники или комбинировать что-то с чем-то, что придаёт ножу более богатый и завершённый вид. Я всегда страдала от отсутствия терпения, мне бы вагончик небольшой с этим нужным качеством. А опытом делиться... Если я что-то познаю в процессе работы и это полезный опыт, то не вижу никаких преград, чтобы не подсказать кому-то, как это делается. Учеников, конечно, не смогу набрать — как ты сам заметил: куда мне, сама учусь...

— Традиционные пожелания тем, кто решил попробовать свои силы на новом поприще...

— Это одно из самых интереснейших занятий! Не бойтесь пробовать, беритесь за любую сложную задачу, которая, в конечном итоге, будет выполнимой — и вы получите невероятное удовольствие от процесса и конечного результата. Ну и, как говорится, совершенству нет предела!

Отдельное спасибо Наталье Забелиной за помощь в подготовке статьи.

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Роман Кейлин. R.I.F. Холодное оружие | Мир мужчин. № 8, 2012.

Наталья Забелина:

«Я всегда отхожу от правил...»

— Родилась в городе Тула, в 1978 году. Семья совершенно обычная для того времени: папа-милиционер, мама и на заводе работала, и на предприятиях, в общем, ничего не предвещало того, что в их семье родится творческий человек. Дальше — почти как у всех, училась в обычной средней школе. Ещё и спортом занималась, лёгкой атлетикой, с четвёртого по одиннадцатый класс. И успехи, конечно, были, иначе меня бы столько не мучали! (смеётся). Я, на самом деле, готовилась уже к международным соревнованиям, такую задачу мы поставили с тренером Игорем Владимировичем, но... Всегда в очень нужный момент появляется это «но»: ноги меня подвели, я их просто перегрузила, и пришла пора сказать большому спорту «прощай».

— Не думала в детстве, что у тебя будет такая судьба — стать кузнецом? Наверное, как все девчонки, тоже мечтала кем-то быть...

— Конечно, нет. То, что буду выделяться из основной массы, знала ещё в детстве, а что кузнецом?!

Теперь, благодаря мне, появилось новое название этого ремесла, не мастер-оружейник, а мастер-оружейница, и многие меня за это журят, ну уж извините, так получилось. Хотя в детстве мечтала стать, как папа, — милиционером, видела уважение к нему со стороны, хотелось стать похожей. Затем спорт затянул: желание достичь высот не покидало до последнего, но судьба решила распорядиться по своему сценарию, и огромное ей за это спасибо.

— А как ты встретилась с Валерием Коптевым?

— С Валерой меня познакомила моя старшая сестра Людмила. Валера заказал ей скатерть ручной работы с вышивкой, а так как он живёт в неблагополучном районе, я решила проводить её. Меня часто путали с пацаном, это выгодно оказалось. Попав к Коптеву, я впервые увидела кузнеца! Настоящего! Ничего себе сюрприз... Понятия не имею почему, но Валера повёл меня показывать кузницу. Попросил поднять кувалду в двенадцать килограмм, замахнуться и... «Приходи завтра на работу» — сказал он мне и обеспечил тем самым мучительную ночь. Утром, посоветовавшись с сестрой и подумав, что ничего особо не теряю, решилась пойти, и вот чем это всё обернулось. Так и началась работа в кузнице. И работала наравне со всеми, и дрова колола, и кокс разгружала. Делала всё и вот почему: дать какую-либо работу мне ещё боялись, а занять чем-то надо, я же прилипчивая. Один раз убралась в слесарной мастерской, капитально так убралась... Мы потом неделю восстанавливали «картину», где что лежало и как это называется. Весело было... (улыбается)

Какой по натуре Валера? Сложно ответить. С одной стороны, скрытый, сложный человек, безусловно, талантлив от Бога. Но для меня вообще семья Коптевых — это моя вторая семья. И Лена (ныне покойная), и Валера, и его сыновья, Василий и Алексей — все всегда ко мне относились как к своей. Я очень хорошо знаю Коптева — это талантище!

— Когда ты впервые взяла в руки инструменты, чтобы сделать первую поковку? Она получилась?

— Сказать «получилась» — это ничего не сказать. Из четырёхкилограммового пакета примерно грамм триста и осталось. Валера вообще очень оригинально учил: «Смотри, и всё!» Ну, он уехал, а я принялась воплощать увиденное. Но с третьего раза получилось. Пневмомолот ещё не работал и ковалось всё вручную, кувалдой, той самой в двенадцать килограмм. Попробуйте, при собственном весе в сорок восемь килограмм, быстро вытащить из горна раскалённый кусок непонятно чего, но очень горячего и искрящегося, бросить быстро на наковальню и, схватив кувалду, ударить пять-шесть раз, не промахнувшись и не улетев назад. Всё было, и тяжело, что говорить... Но азарт делает свои поправки на всё!

— Не возникало желания бросить это занятие?

— Нет-нет! Как можно?! Когда человек, независимо от того, каким ремеслом занимается, но точно любимым, начинает кожей чувствовать работу; когда интуиция, помноженная на желание познать неизвестное, даёт свои результаты; когда на выставках люди приходят именно к тебе — разве можно бросить? Конечно, нет. Наверное, тут ещё большую роль играет сам характер. Знаю точно: чем меня больше «бьют», тем крепче становлюсь. Хочется постоянно расти в своём ремесле, удивлять, радовать своими работами. Знаешь, когда мужики говорят с ухмылкой: «Это ты сделала? Да ладно!», — тоже им улыбаюсь в ответ. Я-то знаю, что благодаря постоянным экспериментам, не опусканием рук, когда хочется всё зашвырнуть в далёкий угол, — именно тогда получается положительный результат. Короче говоря, про себя могу сказать так: оптимист и борец. Видимо, поэтому и начала сразу со сложного — с дамасской стали.

— И почему именно дамаск? Кстати, а что именно куёшь: ножи, сабли, мечи? Что легче всего делать?

— Как бы правильно объяснить, чтобы все поняли... Живой он для меня, красив — глаз не отвести. Сложный, как сама жизнь, и выбирает «хозяина» под свой характер. Ты возьми настоящий дамаск, не порошковый и не из партии в пятнадцать штук, возьми — и всё поймёшь, если он твой — обязательно поймёшь. Я могу выковать всё, но... «японское» у меня не идёт. Это отдельная история и ей нужно посвятить не только всецело себя, но и забыть про близких. О-о-очень требующий внимания вид оружия. Стараюсь длинноклинковое оружие не делать, как-то не особо мне нравится. Не тяжело, просто не моё. По поводу — что легче... Да ничего. Всё сложно. Металл забирает максимум энергии. Интереснее для меня отковать что-то новое: новый рисунок, необычную форму. Я вообще всегда отхожу от правил. Абсолютно осознанно не вникаю в формы клинков: сабельные, ножевые, мечи — меня это сломает. И голова начнёт жить по правилам, а чем тогда удивлять? Сделанным по правилам все выставки забиты. Что касается эскизов — тут тоже неоднозначно, что-то, конечно, зреет в голове, но руки делают свою работу. Часто ухожу от своих чертежей, так как вижу в процессе, что лучше изменить. А когда слесАрю клинок, то такие перлы могу изобразить в конце и с таким азартом всё это делается, что иногда трудно впоследствии вспомнить, с чего всё началось. Хотя, как многие, среди ночи не подскакиваю и не бегу в кузницу, если вдруг какая идея появится. Меня быт так нагрузил обязанностями жизненными, что желание поспать лишних пятнадцать минут гораздо сильнее. Я и так всё отдаю своей работе-ремеслу...

— Ты делаешь клинки от начала до конца? А приметы какие-нибудь свои есть?

— Да, от начала до конца, меня так научили, и за это — поклон в пояс Валере. Очень немногие умеют и ковать, и слесарить. На сайте одного известного в России кузнеца написано следующее: «...Каждый должен заниматься своим делом. Я кузнец, я кую, а слесарят и украшают другие, и я этого не скрываю». Впрочем, если человек не умеет слесарить, это не означает, что все вокруг такие. Лично моё мнение, и, ни в коем случае, не хочу кого-то принизить, но кузнец и обработка металла ходят вместе под ручку... Приметы? Я никогда не прошу перед серьёзной работой Бога помочь. Попрошу — можно уезжать домой, день испорчен. А так — больше нет.

— Известно, что работала в соавторстве с именитыми мастерами и компаниями. Они пришли к тебе или сама предложила свои работы? Какую свою работу можешь назвать лучшей?

— Ну, конечно, было всё взаимно. И сама приходила, и ко мне обращались. Я думаю, что самое интересное ещё впереди. Интереснее всего мне работать сейчас с человеком, который перевернул моё мировоззрение. Человек, который заставляет своим талантом развивать мой. Имени не назову. Как только дадут «добро» — узнают все. Этот человек работает только со мной и только с моими клинками. А из тех людей, с которыми я работала и буду работать, назову Олега Дергаусова и Анатолия Смоктия. С Олегом полное доверие его творчеству, с Анатолием — то, что я хочу, а вот с «мистером Х» — это вообще отдельная история. Результатом доваольна всегда. Это труд человека, разве можно быть недовольным? Конечно, есть шероховатости, но они всегда решаемы. Моя лучшая работа? Её ещё нет.

— Делаешь только клинки или так же нож, от начала и до конца?

— От зародыша и до полного взросления. Если работа не требует к себе внимания резчика и отделочника, то это полностью моё дитя. Но не гравирую и не занимаюсь резьбой. Что касается работ на заказ... Не повторяю заказы, не имею права. Конечно, заказывают, и бывает, что иногда необъяснимо тяжело сделать то, что присылают. Не по сложности обработки, а по ковке. Не куётся, и всё тут! Ты с ним, с металлом, и по‑хорошему, и чисто по-русски, а он упёрся, нехороший, и всё тут. Тогда перестраиваешь себя, отключаешь мозг и настраиваешь себя на новую волну. Как говорится, вода камень точит, вот и у меня — терпение и труд всё перетрут. И можно объяснить, почему так происходит: характеры у всех людей разные, и я в процессе работы могу уже что-то сказать о заказчике. Вот и весь секрет. И, кстати, когда спрашивают от любимой форме клинка, всегда отвечаю: все любимы. Рождаются какие-то быстро, какие-то в муках. Люблю их все! То же можно сказать и о материалах для отделки. Экспериментирую со всем, что можно приобрести. И рог, и стабилизированное дерево, и кость. Металлы — как у многих: основа — 65, У8 и ещё разные добавляю. Честно говоря, нравится работать с любым из перечисленных материалов, но самое моё любимое дерево — кокоболо. Дерево любое, а тем более, если умеешь показать структуру, просто прекрасно. То, что сотворила природа, не заменишь никакими новыми технологиями. Кость и рог — тоже уникальный материал. Но именно для меня бакаут и кокоболо — красавцы. А ещё довольно часто спрашивают, почему выбрала себе такое клеймо на клинки — берёзовый лист. Во-первых, это нежно, во-вторых, не как у всех, ну и главное — мне так захотелось. Многие связывают Россию с берёзой. Чистое, прекраснейшее дерево. Я хочу эту чистоту перенести и в металл.

— Несколько раз дарила свои работы известным людям...

— Да, дарила. Валентину Юдашкину, ему передавали работу, и реакцию, честно говоря, не знаю. Сказали, что были в восторге. Александру Розенбауму. Светлане Сургановой тоже передавали, и так же не могу ничего сказать о реакции. И ещё много кому. Но дарю только тем людям, внутренний мир которых мне симпатичен. И друзьям дарю, людям, которые заслуживают моего уважения, конечно. А вот себе пыталась что-то сделать, но, как известно, сапожник всегда без сапог. Куда-то всё пропадает и дарится...

— В Гильдию оружейников сразу приняли или пришлось отстаивать своё право быть мастером?

— Приняли, конечно, сразу, так как, во-первых, это было самое что ни на есть начало, нас было всего одиннадцать человек, и, главное, Валера Коптев. Мы в тот день были вместе и, сказав, что «...Наталья обязана быть!..», меня приняли. Но затем, спустя некоторое время, я совершенно осознанно ушла из Гильдии. Правда, ходят небылицы, будто ушла со скандалом, от себя лично могу лишь сказать, что все слухи — полная неправда. Позвонила Александру Курбатову и сказала, что выхожу из Гильдии — так и закончилась эта история.

— Тебя называют фактически «единственной женщиной-кузнецом в России». Нравится или «ну, называют и называют...»? Кстати, а как правильно звучит?

Кузнец-оружейница (смеётся). Не буду кривить душой — нравится. И не «фактически», а так и было много времени подряд. Я думаю и знаю, что есть девушки, которые, конечно, занимаются этим ремеслом. Удачи им огромной! Знаю точно, что у нас на данный момент нет больше кузнецов, которые смогли бы «от и до» всё сделать сами, я имею в виду девушек. Более того, я работаю не на гриндере, а на обычном точильном круге, и это гораздо сложнее. А вот коллеги по цеху... Мужчины — это вообще отдельная история. Долго улыбались себе в усы, говорили, что за меня то Валера всё делает, то ещё кто-нибудь. Странные они, эти мужчины. Меня по-настоящему честно воспитывают... потребители. Люди приходят на выставку, делятся своими желаниями, а я «мотаю на ус» и стараюсь их мечты превратить в реальность. Мужчины подходят с точки зрения «охотника»: если это нож, то он должен и шёлк на лету перерубить, и гвоздь. Кстати, та ещё глупость, про гвозди. У меня другой подход: я стараюсь привить народу такое чувство, как восхищение от увиденного, что та или иная работа — произведение человеческого труда и ума. Ценить прекрасное у нас только начинают, но слишком много тех, кто в лесу встречает зайцев из гвоздей. К сожалению...

— Кто ты — коммерсант или художник? Кем легче быть?

— Не гонюсь за деньгами, не буду никогда пускать на поток свои ножи-клинки. Я потеряю себя как мастер, как личность. И уже на выставке будет нечего смотреть. Я всё-таки тот художник, который голоден. Так острее воспринимаешь мир и можешь видеть то, что другие не замечают. Кем легче быть? Коммерсанту — коммерсантом, художнику — художником. А в выставках — да, участвую ежегодно, на «Арсенале» и «Клинке». Только не принимаю участия в конкурсах, которые там проводятся — не вижу смысла. Мой самый строгий судья — человек, который пришёл на выставку и поблагодарил за красоту. Вот этим людям спасибо огромное! Спасибо, что вы есть. Мои работы — для вас.

— Говорят, ты не берёшь учеников...

— Да, не беру. Честно говоря, не хочу. Секретами не делюсь, так как их нет. Мой главный секрет — мой внутренний мир, моя интуиция. А как делиться-то, как ты себе это представляешь? На, мол, мою интуицию? Не получится. А вот самой себе хотелось бы добавить повышения профессионализма. Довольна, но не всегда. Но после выставки — всегда довольна!

— Пожелания тем, кто хочет научиться ковать или уже начал.

— Удачи! И помните, что дамаск — штука капризная. Будет много проблем, но, если вы его «почувствовали», то — он ваш. Всем удачи и здоровья!

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Анжей Рубан. Слобода. № 45, 2009.

Тулячка отковала саблю для Розенбаума

Наша землячка Наталья Забелина — единственная в России женщина-кузнец. «Женщина-кузнец? Как это возможно?» — спросите вы. Очень просто — ведь она же тулячка!

Неженское дело? Ещё чего!

Хрупкая женщина со смеющимися глазами и короткой стрижкой. Наташа Забелина. Мастер-кузнец, интересный и по-настоящему творческий человек. Это сейчас её знают все известные в стране коллекционеры — любители холодного оружия. А начиналось всё, как и у тысяч других девчонок нашего славного города.

Наташа Забелина родилась в обычной семье. Отец — блюститель правопорядка, мама — создатель музыкальных инструментов. В 10 лет Наташа начала писать стихи. Чем и по сей день грешит, правда, пока не издавалась. Но это только пока — надо знать Наташу!

Как и почему девушку потянуло к совсем не женской профессии, отдельная история. Но с 17 лет кузня — это и работа, и отдых. Сначала Наташа была подмастерьем. Смотрела, подмечала, вникала, придумывала своё — как и все самородки-самоучки. И — выросла, достигла, стала той, кем хотела.

Теперь Наташа — мастер с 15-летним стажем. Её работы пользуются бешеной популярностью среди людей непростых. Её клинки, сабли, ножи теперь есть в коллекции голливудского актёра Чака Норриса, одного из ведущих российских кутюрье, популярного эстрадного композитора. И у других известных людей. Их имён мы не называем (статью о незаконном приобретении холодного оружия ещё никто не отменял, а одобрение Александра Розенбаума мы получили).

Полгода назад Наталья с другом возвращалась в Тулу из столицы. В магнитоле звучали песни Александра Розенбаума.

— А когда у Александра Яковлевича день рождения? — спросила Наташа.
— 13 сентября.
— Время есть... — задумалась Наташа.

То ли музыка навеяла, то ли взыграл патриотический порыв, но решение принято моментально и единогласно! Как это так, у какого-то Чака Норриса есть Наташина работа, а у её любимого музыканта нет?!

Угодить коллекционеру непросто!

...Конкретная персона, будущий владелец оружия, вызывает у мастера ассоциативный образ кузнечного шедевра.

— Они же живые! — ласково говорит Наташа о своих работах. — Как дети — каждый со своим характером.

И вот выбор сделан. Наташа решила, что подарком народному артисту станет вариация на тему турецкой сабли: клинок и детали гарды из дамасской стали с позолотой, остриё с елманью очень подходило этой «восточной красавице».

«Мама сшила рубашку в тот памятный год,
Хотя шить никогда не училась.
Кто родился в рубашке, счастливым слывёт —
Со мной именно так получилось.
Подмигнула судьба в сентябре, видно, мне,
Как доподлинно ныне известно...»

Две последние строчки этого отрывка из песни Александра Розенбаума стали дарственной надписью на серебряной табличке в футляре с шедевром оружейного искусства.

— Угодить искушённому коллекционеру — дело тонкое и сложное, — говорит Наталья.

Но ей всё удалось! И к назначенному сроку Наташа успела.

Сабля получалась красоты редкой! Поздравление разделили на два этапа. Захотелось показать Александру Яковлевичу, как рождается на свет предназначенная для него красавица. Сначала сняли в кузне поздравительную видеооткрытку о кузнечном ремесле, которую и вручили ко дню рождения.

Любовь с первого взгляда

Сам же подарок — «восточная красавица» — ожидал артиста в Москве. На одном из московских концертов и состоялось знакомство двух незаурядных творческих людей — Наташу познакомили с Розенбаумом. И выполненная с теплом и любовью авторская работа обрела своего владельца.

— Впервые вижу женщину-кузнеца! — с восторгом воскликнул Розенбаум.

Немудрено, ведь в России она у нас одна! Кстати, в мире всего две женщины-кузнеца, и одна из них Наташа.

Об эмоциях мужчины, держащего в руках оружие, выполненное для него женскими руками, — рассказать невозможно. Это нужно видеть! Но взаимное чувство, возникшее между саблей и музыкантом, иначе как «любовью с первого взгляда» не назовёшь!

— Вот теперь всё правильно, — говорит Наталья. — Если у заокеанской звезды охотничий нож, то у нашей звезды — целая сабля!

Впервые Наташино произведение было вручено ею как подарок, а не как выполненний заказ.

— Не могу брать деньги за свою работу с человека, на чьих песнях выросла! Разве что «белую монетку», по традиции... (традиционно, за подаренное оружие, как и за любой острый металлический предмет, принято брать монетку, иначе подарок не принесёт счастья. — Прим. авт.)

Из досье «Слободы»: Наталья Забелина

Родилась 4 января в Туле. (Год не уточняем, встретите — сами спросите.)

Образование: закончила Российский университет кооперации.

Спорт: с 4 лет спортивная гимнастика, лёгкая атлетика, спортивное звание — мастер спорта.

Семья: сын Ростислав 8,5 лет (от первого брака), сёстры Алеся и Людмила.

Мечта: путешествия по «оружейным столицам» мира. Дом с собственной кузней и конюшней на 5 скакунов.

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Анжей Рубан. МК в Туле. 28.10—04.11.2009.

Небесный «город» мастеров

...Сырая, промозглая погода... Настроения — примерно такие же... И во всём этом «депрессивном великолепии» есть люди, излучающие доброту. Видите их? Нет? Это потому, что они внешне не отличаются от нас. Они «Иные» изнутри, люди тонкой душевной организации, с иным, чем у нас, взглядом на мир. Карты «города Мастеров» нет и быть не может, это не на нашей планете. В том «городе» есть «Лавка чудес» куда эти небожители заглядывают каждый за своей надобностью. Бывает, что сверху «Иным» присылают крылатых курьеров, застающих своих адресатов, где попало.

У мастера песенной мысли Александра Яковлевича Розенбаума, чей концерт на днях состоялся в Туле, есть чудесное и мистическое стихотворение «Как рождается песня». Автор в нём приоткрывает дверь, за которой вершится таинство творчества. Помимо уютного гостеприимства при встрече с «небесным курьером», крылатые проказники могут явиться без всякого приглашения. Тогда уж их послания приходится фиксировать на бумажной салфетке или на чём угодно под стук колёс поезда.

Примерно так же рождаются образы будущих клинков у тульского кузнеца, мастера-оружейника Натальи Александровны Забелиной. Работы этого светлого человека, с редчайшей для женщины профессией, полны теплом души мастера, каждая с неповторимым характером. Наташины кинжалы, кортики, палаши начинают разговаривать с тобой о своём создании, о переживаниях мастера. Каждый слой их дамасской стали накрепко скован и спаян со струнами уникальной личности, окутан именно женским изяществом.

Всегда считалось, что кузнецы творят не без помощи потусторонних сил. Силы эти могут благоволить владельцам трудов кузнеца или отвергать, не давая взять оружие в руки. Её клинки — это индикатор «настоящего человека». Так, один «Техасский рейнджер» с Голливудских холмов, заказав Наталье охотничий нож, остерёгся сам взять выполненный заказ из рук мастера и попросил передать его через охранника. Создавая клинок для конкретного человека, его ассоциативный портрет, наша землячка вкладывает в работу своё понимание и ощущение личности будущего владельца. Ко дню рождения Александра Яковлевича мастерица выполнила импровизацию на тему османской военной сабли с золочёными гардой и навершием. Пакет заготовки весил около восьми килограммов, но «османская красавица» получилась лёгкой и изящной, как пушинка. Ею любовались некоторые высокопоставленные лица, но предназначалась она другому и ждала встречи с ним. В поздравлении было сказано: «Вот таким вас видит женщина-оружейник!»

Как бы взвешивая в руке приобретение, по традиции, за два рубля, Народный артист, не тая эмоций, с присущими ему чувством юмора и достоинством произнёс: «Ну так! Правильно видит, молодец!» Теперь у ангела-хранителя Розенбаума появились ещё и языческие помощники из глубин кузнечного горна.

Есть много объединяющего таких людей.

— Общаясь с «Иными», никогда не пытайтесь врать, это без толку, каким бы хитрым и опытным вы себя не считали. Александр Яковлевич однажды написал: «Нет ничего честнее чеснока!» Попытки завернуть в цветастый конфетный фантик истинные мысли будут в их глазах выглядеть смешно и неуклюже.

— Работоспособность, но не «трудоголизм»! «Трудоголик» — это человек, добивающийся результата не на вдохновении, а приковав себя к стулу. У мастеров колоссальная трудоспособность. Когда творческий человек чем-то увлечён, он впадает в прекрасное по ощущениям состояние «творческого запоя»! Он перестаёт различать день и ночь, забывает о еде. Рядом необходим человек, который мог бы огородить творца от бытовых забот. Выйдя из этого состояния, можно проспать сутки, после чего, посмотрев на результаты, сказать про себя: «Неужели «всё это»... — я?!»

— Творчество у Мастеров — это образ мысли и восприятие мироздания. Они постоянно пребывают в этом состоянии, а оно внутри них. То, мимо чего, не заметив, пройдут сотни людей, для мастеров станет катализатором того, чем потом будут восхищаться. Дождевая капля на листе, причудливо висящий сигаретный дым под потолком, упавшее с ветки яблоко — что угодно способно стать возбудителем целого ряда ассоциаций, эмоций и фантазий. Куда они унесут автора — не известно, результат может совсем не походить на перезревшую антоновку, продукт сгорания табачных изделий или один грамм Н2О на растении.

— Есть и парадоксы в жизни творческих людей. При безоговорочном признании огромного количества почитателей, непониманием порой ранят самые близкие и родные. Жизнь людей по-настоящему близких человеку, отмеченному Божьей искрой, — совсем не мёд. Творец, пребывая в состоянии, о котором я говорил, может сам того не желая, изводить всех окружающих. Тем же, кто с любовью и пониманием «меняет творцу пепельницы и наполняет кофейник», надо ставить памятник! А большинство так называемых «близких», к сожалению, порой только делают вид, что внимают прекрасным душевным порывам творца. На самом же деле копят камушки за пазухой из-за причиняемых неудобств. Выплёскивается этот негатив на мастера в самых неожиданных местах и формах. Сосуществовать бок о бок с творческими людьми, а тем более помогать им — это тоже своего рода «дар», и дан он далеко не всем.

— Полёт душ для мастеров — это и живительный эликсир, помогаюдий выжить в критических ситуациях. Не могу не сказать о мужестве и стойкости этого человека, очевидцем которых я стал. В недавнем прошлом, накануне одного из концертов, семью А.Я.Розенбаума постигло непоправимое. И вот артист, собрав волю в кулак, всё-таки выходит на сцену. В зал — ни слова о своей внутренней боли, разве что некоторые песни и стихи стали звучать несколько иначе. Но зритель так ничего и не заметил. Профессионализм и титаническое чувство ответственности перед своей публикой помогли тогда артисту сделать первые шаги из-за кулис. Как же, зритель пришёл за положительными впечатлениями, он не может подвести! И это в наше-то время, когда прочие «звёзды» запросто позволяют себе отменять концерты из-за несоответствия напитков в гримёрке и «райдере»! Кого я увидел тогда на сцене?! Настоящего солдата, в которого жизнь только что всадила целую обойму, но всё ещё твёрдо держащегося на ногах. Привычный жест — гитара с подставки, первый аккорд — и из непривычно осунувшейся фигуры в чёрном костюме — мощнейший, шикарно распетый голос. Артист душой полетел в зал вместе со своей «Голубицей», со своей песней!.. Понемногу, песня за песней началось самоисцеление. Таков закон настоящих людей: «Матч должен состояться при любой погоде!»

Нашей героине, Наташе Забелиной, довелось пережить ложь и предательство тех, кого она считала родными. Когда стараниями недавно близких людей она оказывалась на улице, оставшись без всего, созданного её трудом. Но каждый раз, пробиваясь, как травинка сквозь асфальт, она поднимала голову, вытирала слёзы горечи и тяжких разочарований и бралась за инструменты. С каждым ударом молота её сосуд жизни наполнялся новой энергией, и она снова выживала, наперекор всему! На свет появлялись её новые творения, и мир снова начинал переливаться всеми цветами радуги. При её отнюдь не богатырском телосложении, звучит как шутка: «...знакомьтесь, это Наташа, кузнец-оружейник!..» Задаёшься вопросом, откуда столько воли и сил в этом хрупком создании?!

В кинофильме «Дети солнца», снятом в 80-х по М.Горькому, есть сцена, где благородное сообщество переживает потерю близкого человека. Героиня Е.Симоновой, Лиза, спрашивает у героя А.Лазарева, художника, вдруг севшего рисовать...
Лиза: И вы в такой момент МОЖЕТЕ РИСОВАТЬ?!
Художник: ...а вы НЕ ДЫШАТЬ — можете?!

У творца можно отнять всё, кроме его таланта, его «дыхания»! Это не подвластно никому из земных. Их дар для них самих — это и благословение, и тяжкий крест, полученный при рождении.

Нам повезло быть современниками этих замечательных людей. За время общения с людьми творчества сложились те впечатления, о которых я рассказал.

Как послевкусие: я перестал верить заученным педагогам, которые тоном, не терпящим возражений, вещают, что у вашего ребёнка способности к рисованию, или музыке, или... Талант — понятие не узконаправленное, оно всеобъемлющее, это как железа с дополнительным, не известным науке гормоном. Такие люди не бывают талантливы в чём-то одном и бездарны во всех прочих областях. Волею судеб в них развивается какое-то одно направление творчества. Не верю искусствоведам, говорящим: «Художник этой картиной хотел сказать...», и далее нудная тирада. Не нужно расковыривать и пытаться разобрать на запчасти то, что создано на одном дыхании! Наслаждайтесь, или переживайте, теми эмоциями, которые вызывает увиденное или услышанное, пытайтесь следовать в кильватере эмоций автора, за его полётом души. Поверьте, испытаете ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствие и почувствуете, как очищается от жизненной накипи ваша душа. Удачи вам и здоровья! Учитесь чувствовать прекрасное!

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Анжей Рубан. МК в Туле. 18—25.11.2009.

Тула на «Клинке»

В выставочном центре «Сокольники» (Москва), отгремела 20-я международная выставка «Клинок». Это мероприятие уже давно считается ежегодным местом паломничества всех, чьи души греет холод оружейной стали. Достойно представлены были на ней и туляки.

Россия, в сравнении с прочими странами, велика и по размерам, и по талантам. В европейских странах есть известные оружейные центры: город Золинген в Германии или провинция Толедо в Испании. В России таких центров много. Это города Златоуст, Кизляр, Ижевск, но столицей русского оружейного искусства, заслуженно был и остаётся город Тула. Много тульских мастеров приезжает дважды в год на «Клинок». Но особо выделяется среди них мастер-оружейник Наташа Забелина. Её работы, представленные на выставке осенью этого года, впрочем как и всегда, останавливали на себе взгляды посетителей и коллег именно женской аккуратностью и утончённостью художественного образа и исполнения. Наташины соавторы и коллеги, с которыми она успешно сотрудничает, тонко чувствуют, понимают и отдают должное в своей работе этому уникальному сочетанию женской души и кузнечного мастерства. Это и Анатолий Смоктий — виртуозный резчик по кости и дереву, и Валера Бутовский — мастер гравировки, инкрустатор-ювелир Наталья Бочарова, резчики Олег Семёнов и Влад Костенко. Ну и, конечно, мастер, некогда приведший Наташу к оружейному ремеслу, Валерий Коптев. Все они туляки.

Как для мастеров, съехавшихся со всей России и ближнего зарубежья представить свои работы, так и для посетителей выставки, радости начинались с самого входа в павильон. У администрации КВЦ «Сокольники» неповторимое и чрезвычайно тонкое чувство юмора. Именно на мероприятии с говорящим названием, сразу после стеклянных дверей, всех встречала рамка металлоискателя и суровый вопрос охранника: «Оружие — есть?!»

Среди мероприятий, организованных устроителями выставки, хотелось бы отметить объединённые одним днём «Тестовые испытания клинков» и «Конкурс «Городской тактический нож», проходившие при участии сотрудников МВД РФ и Росохранкультуры. Темы правильного понимания соответствующих статей УК РФ и вопросы экспертной оценки ножей, разрешённых для ношения, по-прежнему не утрачивают актуальности. Проверялось качество клинков, обсуждались вопросы их сертификации. Также постоянно действовал стенд для желающих попробовать себя в метании ножей в цель.

Все 4 дня выставка чем-то напоминала кипящий восточный базар. На соседних стендах можно было встретить и антикварное оружие, и, мягко выражаясь, «непривлекательные» поделки из Индокитайского региона, и потрясающей красоты авторские работы, и изделия из якобы «булатной стали». Выставлялись даже работы мастеров, выполненные в местах лишения свободы. Между участниками царил дух единения людей, разговаривающих на одном профессиональном языке, и бурлила межотраслевая кооперация. Резчики по кости из районов крайнего севера заказывали клинки у тульских кузнецов, гравёры договаривались о сотрудничестве с литейщиками.

Отработавшая на славу выставка закрылась, мастера и их почитатели разъехались по домам. Каждый вынес из неё новые впечатления, знакомства, приобретения. Начался отсчёт времени по подготовке к 21-му «Клинку», который состоится уже в следующем году.

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015

Алёна Шперова. Жираф. № 12 (20), 2007.

Кузнечных дел мастер

Чтобы заниматься любимым делом, Забелиной пришлось преодолеть множество преград — как вымышленных, так и реальных. К первым относятся предубеждения по поводу того, что женщине в кузне не место, ко вторым — явное противодействие со стороны некоторых коллег. Но Наталья сумела доказать всем, что принадлежность к слабому полу (хотя кто из нас, мужчины или женщины, в реальности оказывается слабым, это ещё большой вопрос) не мешает ей быть мастером. Сегодня Забелину знают специалисты и ценители ручной ковки, она является членом Союза художников России и входит в Гильдию мастеров-оружейников.

— В Интернете, да и вообще в СМИ тебя часто сравнивают с Машей Архангельской, допуская при этом жуткие ошибки, как в биографии, так и во всём, что касается твоего мастерства. Порой даже ставят под сомнение существование Натальи Забелиной. Не обидно?

— Да, эта череда скандалов длится уже довольно долго. Начнём с того, что я ни разу не видела, чтобы Маша ковала. Особой вражды, войны, конкуренции сейчас у нас нет. Время всё ставит на свои места, и сейчас уже многие отказываются от её работ, потому как сделаны они её папой, а не ею самой. То есть, нагреть железку и ударить по ней для света телекамер может каждый. Не раз я пыталась уговорить Машу провести, так сказать, мини-соревнования. А именно: мы должны были взять по стационарному пакету и выковать клинок друг у друга на глазах. Маша всё время отказывается.

— Все эти слухи и опусы, наверное, мешают?

— Мешать не мешают. Но, конечно, неприятно. Да много чего было и сказано, и напечатано: и что мне пятьдесят, и что я носками торгую на досуге... (В пятидесятилетнем возрасте довольно сложно заниматься кузнечным мастерством, учитывая вес булата 8-10 кг. — Прим. авт.) Смешно даже! В основном, такие слухи распускает и сама Архангельская, умело списывая всё на вас, журналистов. Мол, это они всё искажают. Ну, а выходит всё так, как будто в мире всего три представительницы кузнечного мастерства — в Америке, Африке и вот... Маша ещё. А я — не в счёт. Хотя Маша появилась года четыре или пять назад. Я же занимаюсь этим уже двенадцать лет. Во-вторых, только появившись, Маша сразу представила мозаику (мозаика — самый интересный дамаск, с чётко повторяющимся рисунком. Обычный дамаск представлен только в виде струек. — Прим. авт.). Простого, дикого, нарезного дамаска не было. Выходит, она научилась писать слова, не изучив алфавит... И потом, когда вышло это скандальное интервью с Машей в «Аргументах и фактах», я встречалась с её отцом, для того чтобы потребовать публикацию опровержения. Это было действительно последней каплей, в день выхода газеты мой мобильный разрывался: звонили не только друзья-знакомые, но и высокопоставленные лица.

— Опровержение опубликовали?

— Да, но в очередной раз всё было списано на неверную трактовку информации журналистами.

— Есть ли в России всё же женщины-кузнецы?

— Да, есть. В Украине есть женщина, занимающаяся художественной ковкой: ворота, к примеру, делает. Ещё есть мастера-женщины. Но у нас с ними разные профили — мы никак не пересекаемся, и потом они не выставляют нигде свои работы, а хотелось бы иметь с ними хоть какую-то связь! Очень интересно!

— Расскажи о том звёздном клинке, который был изготовлен для Чака Норриса.

— В 1997 году Чак Норрис открывал в Москве игровой клуб. Организаторы решили преподнести ему подарок. Сувенир должен был обязательно запомниться, их выбор пал конкретно на нож. Они сделали заказ сюда, в Тулу. Мы, конечно, не знали, кому именно клинок будет предназначен. Я сделала самсоновский нож. Некогда был такой кузнец — Самсонов. Он работал на царя-батюшку. Из-под его рук вышло пять самых востребованных и распространённых видов ножей, один из которых — медвежий кинжал. Очень удобный в обращении. Самое интересное, что ковал он не из дамаска, а из простой стали. Но делал такую термообработку (причём раньше ведь не было супернавороченных приспособлений, как сейчас), что непонятно, как именно он калил и на чём. Но его вещам — век, и ровно весь этот век они были в действии, без дополнительной заточки. А все секреты своей ковки он унёс с собой.

Что касается ножа для знаменитости, там была ещё некая эпопея по поводу того, что Норрису не позволили вывезти из страны этот нож. Если я не ошибаюсь, он по-прежнему лежит в коробочке в этом игровом клубе.

Ну, тогда, в девяностых, вообще было сложно с этим... Мы все могли подпасть под статью. Не было и поправок к закону об изготовлении оружия... Это ведь всё же холодное оружие! Хотя, по статистике, обычными предметами быта убивают и ранят куда чаще, чем коллекционными. Если не сказать, что коллекционные предметы вообще в этом не участвуют.

— У тебя есть самый любимый клинок?

— Нет ещё.

— Четыре года назад на этот же мой вопрос ты отвечала точно так же...

— Ничего не изменится, я буду отвечать на него однозначно, пока не исчерпаю весь свой потенциал. И вот последний клинок будет совершенной точкой в моей работе.

— Сын уже интересуется ковкой или рановато?

— Не то чтобы он совсем не интересуется, сейчас он грезит стать военным. Но, когда приезжает журналист, он всегда говорит: кузнецом! Ростику сейчас пять с половиной лет, и за это время он всего три раза был в кузнице. Однажды даже присутствовал во время самой ковки. Но я стараюсь его туда не пускать — окалины летят везде, и защитить я его не могу, это очень травмоопасно.

— А себя? Как себя защитить?

— А себя не надо. Моя железка меня не обидит. Должен быть общий язык с железом, которое вроде бы считают неодушевлённым предметом.

— Какими ножами ты пользуешься дома? На кухне?

— Обычными, китайскими.

— А своими?

— Получается — сапожник без сапог. Сколько раз ни тыкалась делать, всё равно куда-то они уходят, чаще всего на подарки. Вообще дамаск ржавеет, но если постоянно его использовать, то нож покрывается защитной плёнкой.

— Дамаск не предназначен для домашнего обихода?

— Пытались делать нержавеющий дамаск, даже изготавливать его на прокатном стане, на заводе. Но это не оправдывает себя, не окупает. Сами кузнецы стараются сделать именно такой клинок, который будет настолько интересен, что никто не сможет его повторить. Я имею в виду мозаику. Сам рисунок, на который уходит много времени, сил, и вообще такой нож гораздо затратнее в плане расхода на него кокса, железа и так далее. Себестоимость его становится значительно выше. Не каждый захочет купить себе на кухню клинок за тысячу долларов. И потом такие ножи хочется ещё и украсить. В итоге получается авторская работа. Авторским ножом не станешь резать колбасу. В основном, эти ножи приобретают коллекционеры или люди, как минимум разбирающиеся и следящие за развитием авторского оружия. Потому как в двадцатом веке с развитием такого оружия огромный пробел. Есть и каменный век, и восемнадцатый, и девятнадцатый... любые. А вот начиная с конца девятнадцатого — дыра. И только совсем недавно, благодаря поправке к закону об оружии, «Гильдию», можно сказать, признали.

— Расскажи о своих последних достижениях.

— Осенью была выставка в экспоцентре «Народные промыслы». Со всей России туда съезжались люди, занимающиеся искусством. Спонсором выставки был сам президент во главе администрации Москвы. В принципе, мы не должны были там выставляться. Но позвонил господин Дрожжин — президент выставки — и попросил обязательно приехать и что-нибудь привезти из своих работ. Оказалось, что на выставке были такие именитые личности, как Кобзон, Юдашкин, Лужков, и он меня им представлял. Всегда приятно, когда тебя отмечают! Вот ещё на выставку в Бельгию пригласили. Скорее всего, поеду: на других посмотреть и себя показать!

УЧАСТИЕ В ВЫСТАВКАХ:

— Конкурс «Ювелирное и оружейное мастерство России на рубеже веков — Наши имена», Москва, ГИМ, август-сентябрь 1998 года. Призёр конкурса.

«Современное авторское художественное оружие в России», представление одноимённого компакт-диска и выставка работ мастеров «Гильдии»; Парадный зал Российского фонда культуры, 23 декабря 1999 г.

«Клинки России-2000» в Оружейной Палате Государственного историко-культурного музея-заповедника «Московский Кремль».

«Современное авторское холодное оружие» в Тульском государственном музее оружия, 18-24 мая 2002 года.

«Оружие, имеющее культурную ценность», Государственная Дума Российской Федерации, 18 октября 2002 года.

— 1-я Международная выставка «Природа, охота и охотничьи трофеи», 5-8 декабря 2002 года.

«Современное авторское холодное художественное оружие» в Тульском государственном музее оружия, 10-20 октября 2003 г.

— Биеннале «Клинки России» с 6 апреля по 12 мая 2004 г. в Выставочном зале Успенской звонницы Московского Кремля.

«Современное авторское холодное художественное оружие» в Тульском государственном музее оружия, 13-31 октября 2004 г.

следующая колонка  ▷ список статей  △
webmaster: prokudiana@mail.ru ☯ 2015